Лекции
Кино
Галереи SMART TV
Как прокачать эмоциональный интеллект и почему не нужно избавляться от чувства страха
Читать
39:53
0 7926

Как прокачать эмоциональный интеллект и почему не нужно избавляться от чувства страха

— Психология на Дожде

Гость нового выпуска программы «Психология на Дожде» — бизнес-тренер Иван Маурах. Вместе с Александрой Яковлевой они поговорили о том, что такое эмоциональный интеллект, как давно существует и откуда появилось это понятие. Также обсудили, почему неверно представление о том, что источниками наших эмоций являются окружающие нас люди и события, и почему важно научиться осознавать собственные эмоции, их происхождение и последствия. Наконец, затронули тему страха — почему не нужно пытаться избавиться от этого чувства и как можно использовать его для достижения своих целей. 

Всем привет. С вами «Психология на Дожде», я Александра Яковлева. У меня сегодня в гостях Иван Маурах, бизнес-тренер, и говорить мы будем об эмоциональном интеллекте. Это словосочетание в последнее время очень модное, изо всех утюгов его слышно: книги, тренинги. Вы их ведете, в том числе, насколько я понимаю.

Да.

Употребляют все их вкривь да вкось. Что это такое, и почему это стало сейчас так модно? Даже вот модно, да.

С самого начала хочу сказать, что на мой взгляд, вот эти два слова, поставленные рядом, это классический пример оксюморона. То есть эмоциональный, казалось бы, речь идет об эмоциональной сфере, о чувствах, ощущениях и так далее, и затем интеллект, речь идет о рациональной сфере, о том, что люди осознают. И эти два слова, поставленные рядом, на мой взгляд, не имеют особого смысла. Но так получилось, что этим словосочетанием уже много лет назад начали обозначать, по большому счету, работу, связанную с осознанием эмоций. И мне кажется, за неимением лучшего придумали вот такой вот синтетический термин.

Если кому-то интересно, можно покопать, что достаточно давно в разговор был введен так называемый IQ, на английском языке intelligence quotient, коэффициент интеллектуальности, это формализация, попытка формализовать умственные способности человека или рациональные способности. Придумывали разные тесты, давали детишкам тесты, в первом классе они там получали какое-то количество баллов, в десятом классе другое количество баллов. Сотрудники компаний проходили совместные тесты, у них были рейтинги по IQ. Несмотря на то, что набранные вот эти баллы в решении головоломок, по большому счету, не особо указывают на то, насколько умный человек, это получило распространение.

И затем по аналогии один из исследователей предложил другой коэффициент EQ, две буквы, сокращение emotional quotient, коэффициент эмоциональности, и предлагал разные тесты, чтобы каким-то образом формализовать, померить, скажем, не то что эмоциональность человека, но его, мне даже кажется, в большей степени эмпатичность, то, как человек обращает внимание на эмоции других людей и на собственные эмоции.

А затем вот между этими IQ (интеллектуальный коэффициент) и EQ (эмоциональный коэффициент) произошло, как это сказать, межродственное скрещивание, и в результате получился синтетический термин «эмоциональный интеллект». И дальше уже его начали использовать, и писать на эту тему книги, и проводить тренинги. Очень многое здесь, на мой взгляд, имхо, усложняется. В принципе это несложная идея, которая, совсем если по-простому, звучит так — поведением человека управляют не только его рациональные решения и рациональный выбор, а также его эмоциональные решения.

Очень часто в быту мы говорим: я вот это сказал «на эмоциях» или я это сделал вот назло, вот назло тебе, или я вот так поступил иногда даже «на автомате», не подумав, там как привычно. То есть человек не позволил себе рационально исследовать, допустим, причины своего поведения, причины того или иного поступка и последствия того или иного поступка, а находясь в тех или иных, чаще всего сильных, эмоциях, поступил тем или иным образом.

В такой идее, в такой изначальной предпосылке, я провожу тренинги по своей работе с сотрудниками компаний. Целью этих тренингов является научиться осознавать как собственные эмоции, происхождение своих эмоций и последствия своих эмоций, так и осознавать происхождение эмоций другого человека — сотрудника, начальника, подчиненного, и последствия этих эмоций, и затем управлять своим поведением для того, чтобы эмоции не мешали нашему сотрудничеству, а наоборот, способствовали нашему сотрудничеству.

Вот если говорить в корпоративной среде, в конечном итоге целью этих тренингов является более эффективное сотрудничество между людьми, и инструментом для этого — осознание того, как работают эмоции во мне и в моем, как говорят, контрагенте, в партнере, в начальнике, в подчиненном.

Почему это стало так востребовано в последние годы? Не первый год, три, пять, десять существуют корпорации большие и компании поменьше.

Смотрите, это, как сказать, осознанность в эмоциональной сфере это не что-то, что появилось сейчас, это старо, как мир. Задолго до появления всех подобных теоретических терминов на любом предприятии можно было, спросив, услышать: у нас есть сотрудник Иванов, хороший профессионал, но тяжелый человек в общении, и у нас есть сотрудник Петров, пускай он, не важно, не такой профессионал, как первый, но с ним легко работать.

И вот эта вот оценка взаимодействия людей, не основанная на профессиональных знаниях и навыках, а только основанная на том, что мне с ним хорошо себя чувствовать, я с ним хоть в разведку, мы с ним два сапога пара, или мне с этим все внапряг, все «против шерсти», вроде бы нормальный человек, но эмоционально стараюсь от него подальше держаться, прихожу к нему только когда уже не к кому больше обратиться. Это же было всегда.

И естественно, когда появилась некая опять же формальная теория, что об этом можно не просто говорить вот «тяжелый человек», «легкий человек», сделай так, чтобы тебе с тяжелым было полегче, но и сделай так, чтобы с легким тебе было нормально, давай, а добавить немножко теории, и вот появились первые тренинги.

Когда они показали свою эффективность, когда люди буквально за два дня осознают, что можно, знаете как, что можно обходить те же грабли, на которые я последние пять, десять, пятнадцать лет наступал, думая, что иначе не пройти, вот только по этим граблям, набивал себе шишки, набивал шишки Иванову, но вот только так и никак иначе.

Когда есть другие способы построения взаимодействия с людьми, и этому можно научиться буквально за пару дней, это доказало свою эффективность для этой компании, ну а дальше HR-отделы любой компании, они ищут, как можно повышать эффективность своих сотрудников, дальше это приобрело популярность.

Правильно я понимаю, что вообще этот вопрос не только касается работы в компании, но и отношений между людьми? Работой жизнь не заканчивается.

Абсолютно верно. Эмоции — это то, что есть в любом из нас 24 часа в сутки. Есть эмоции на работе, они могут способствовать нашей эффективной работе, могут препятствовать, есть эмоции по дороге с работы домой и из дома на работу. Кто-то за рулем, допустим, приезжает на работу раздраженный и злой, вот они там, другие водители, причем он даже с ними не общается словесно, это только вот управление собственным эмоциональным настроем.

Состоянием.

Да, состоянием. И дома, у нас есть родственники, мужья, жены и дети, друзья, люди на улице. Везде, в любой области нашей жизни присутствуют наши эмоции.

Это действительно так эффективно? Вот я же живу со своими эмоциями с рождения, каждый из нас, и плюс-минус ты уже понимаешь, что там где-то тебя что-то злит, а где-то что-то радует, и как ты на что реагируешь. Это такая привычная модель твоего поведения, эмоции включаются часто быстрее, чему успеешь моргнуть.

Так ли просто действительно ими научиться управлять?

Вот это очень частый вопрос, даже не вопрос, а запрос на тренинге по эмоциональному интеллекту — как научиться управлять эмоциями. И вот здесь нужно понимать, что никакое событие само по себе оно не вызывает нашу эмоциональную реакцию. Мало того, что оно не вызывает, оно еще и не может вызвать, хотя большинство людей исправно верят, что это именно события вызвали мои эмоции.

Это звучит в нашем языке, это легко можно увидеть: пробки меня бесят, Петров меня раздражает, Иванов меня злит, а вот Сидоров меня вдохновляет. Мы привычно считаем, что события окружающего мира, люди окружающего мира, они являются источниками наших эмоций.

Больше того, это можно посмотреть, как в языке проявляется, мы начинаем называть те или иные события эпитетами по тем эмоциям, которые мы испытываем. Мы говорим: у нас в жизни могут происходить печальные события. Теперь, что значит, что попадает в разряд печальных событий? Первое, что приходит в голову?

Смерть.

Смерть близкого человека. Почему мы называем смерть близкого человека печальным событием? Потому что я испытываю печаль в условиях этого события. И у нас появляются радостные события.

Рождение ребенка.

Рождение ребенка, универсально. Почему мы считаем рождение ребенка радостным событием? Причем я не спорю с тем, что оно вызывает, то есть оно связано с радостью, потому что я испытываю радость и считаю, что это именно рождение ребенка вызвало мою радость.

Так вот, строго говоря, это не так. Смерть, и рождение, и разбитая машина, и застрял в пробке, и быстро объехал пробку по соседней улице — это все события внешнего мира. Но прежде чем они приведут к тем или иным реакциям в человеке, к тем или иным эмоциям в человеке, существует еще промежуточный элемент — восприятие этого события. И очень часто мы не осознаем, что я могу управлять не самим событием, как мы пытаемся, а восприятием того или иного события с тем, чтобы это восприятие вызывало во мне те или иные чувства.

Вот мы с вами немножко говорили о фильмах, есть такой фильм «Мост шпионов». Смотрели?

Да, «Шпионский мост».

В переводе может быть «Шпионский мост». И там есть потрясающий эпизод, я не смотрел весь фильм, но я смотрел этот эпизод, когда адвокат приходит к человеку, которого предположительно тогда осудили на «электрический стул», на смертную казнь, и признается ему в том, что все наши апелляции не были восприняты, мне не удалось защитить вас, как адвокату, и вас убьют, вас ожидает смертная казнь.

Этот человек выслушал эту новость, и потом адвокат, его играет Том Хэнкс, он смотрит ему в лицо и говорит: «Похоже, это не сильно вас расстроило» или обеспокоило, не помню точно перевод. В ответ на что этот человек говорит: «А что, это поможет?»

И вот это потрясающе, человек воспринимает эту новость как часть того, с чем ему работать, и выбирает способы, как с этим работать. Расстройство по поводу этой новости, он совершенно рационально считает, оно не поможет мне с этим разобраться, и он выбирает такое восприятие, которое не приводит к расстройству. Нам кажется, это совершенно какой-то, как это сказать, ледяной человек без нервов…

Отстранение.

Да, супершпион, он тренировался всю свою жизнь. Но мне кажется, по крайней мере, возможность управлять своим восприятием, она есть у каждого. Может быть, наши привычки, как мы привычно складываем пальцы, мы привычно воспринимаем что-то тем или иным образом, достаточно долго будет оставаться привычным.

Но если вы посмотрите, большой палец одной руки, если собрать пальцы наоборот, это непривычно, но непривычно это не значит невозможно. Причем чем больше мы тренируем себя в непривычном восприятии тех или иных событий, тем более уверенно мы начинаем себя в этом чувствовать.

Возвращаясь к происхождению эмоций, большинство наших эмоций вызывается нашим восприятием того события, в котором мы находимся. Мы не можем управлять эмоциями напрямую, но мы можем управлять восприятием тех или иных событий. И важно понимать, вы совершенно верно сказали, что эмоциональный отклик опережает рациональный, но это в наибольшей степени касается одной-единственной эмоции — страха, это такая базисная эмоция.

И вот здесь нам нужно понимать эволюционную разницу между страхом и остальными эмоциями, и скажем, рациональным осознанием жизни. Эволюционно это разница примерно в двести миллионов лет между каждым и каждым. В нашем мозгу, вот если вы представите человеческий мозг, у нас есть кора головного мозга, модное слово неокортекс, новая кора, и ей всего-то полтора миллиона лет. Она начала появляться, плюс-минус, точные цифры никто вам не скажет, но около полутора миллионов лет.

Внутри коры головного мозга есть так называемый серединный мозг, или еще говорят «млекопитающий мозг», лимбическая система, там разные термины, ему пятьдесят миллионов лет, опять же с большим зазором, от семидесяти там до сорока. А внутри серединного мозга есть еще малюсенький такой продолговатый мозг, его называют «рептильный мозг», и ему от двухсот до четырехсот пятидесяти миллионов лет, когда он начал появляться и когда он развился.

Так вот страх, эмоция, она зарождается именно вот в этом «рептильном мозге», в этом кусочке нервных клеток, которые четыреста пятьдесят миллионов лет исправно обеспечивали нам с вами наше выживание.

Счастливое будущее.

По большому счету, да, счастливое будущее. И вот это, мне кажется, это очень забавный факт, любой ныне живущий человек — Вася, Петя, Иванов, Петров, вы, я, кто угодно — может с уверенностью сказать, что на протяжении четырехсот пятидесяти миллионов лет ни у одного из его предков «рептильный мозг» не дал сбоя, не дал осечки.

Класс.

То есть мы все, кто сейчас ходим ногами по земле, мы унаследовали абсолютно безошибочный инструмент. Вот у меня в голове это не укладывается, четыреста пятьдесят миллионов лет, из поколения в поколение, если говорить про человека, каждые двадцать лет поколения сменяются, и ни у одного из моих предков «рептильный мозг» не дал осечки. Почему я это говорю…

Потому что вы здесь сидите.

Потому что он обеспечивал мое выживание, совершенно верно, он передавал свои уроки выживания через генетический материал следующему поколению: сначала рептилии, потом кто там, приматы, потом неандертальцы, затем homo sapiens, потом это уже моя прабабушка, бабушка, и вот он я.

Те, кто поближе.

Но что это значит для нас, в нашем нынешнем обиходе? Какой бы внешний раздражитель, внешний сигнал ни появлялся, мы моргаем глазами. Почему? Резкий звук вызывает привычную реакцию — страх. Начальник начинает повышать голос, чаще всего, если мы не осознаем, повышенный голос это ассоциируется с угрозой, с нашего детского сада воспитательница Мария Ивановна «Сколько можно вас укладывать на тихий час!», это угроза.

И «рептильный мозг», если мы это не осознаем, реагирует на это единственным образом, у него две реакции — бежать или сражаться. Сейчас некоторые исследователи, просто чтобы добавить еще в литературу своих идей — притвориться мертвым, или, как говорят в корпоративном мире, на совещании я «затупил». Что такое «затупил»? Я не сбежал с совещания, я не стал доказывать начальнику, что он не прав, я просто молчал и ждал, пока оно пройдет мимо.

Это уже последняя стадия.

Да. Это привычные реакции выживания. Допустим, я, разговаривая с подчиненными, вызываю у них страх — мне не нужно удивляться, что ответная реакция на мой страх будет, допустим, не самая эффективная. Понятно, я могу заставить страхом подчиняться, но вовлеченность вряд ли будет на высоте, инициатива убивается страхом. Креативные способности, они полностью блокируются страхом, человек становится тупым исполнителем, скажут копать — буду копать, скажут не копать — буду не копать.

Опять же, не мне говорить, как строить кому отношения со своими подчиненными. Если тупое исполнительство это действительно осознанная цель, наверное, можно запугивать, можно угрожать, можно, знаете, «тактика кнута».

Если в целях этого человека присутствует создание партнерства, создание команды, синергия, чтобы люди проявляли свой креатив и добавляли своих идей, и чтобы совместный результат был, знаете, как синергия «1+1 это 3», больше, чем отдельные участники, наверное, имеет смысл осознанно убирать страх из взаимоотношений.

Это возможно?

И в этот момент мы подаем в нашу привычную парадигму — а как же, а что же тогда делать? Вот возможно ли это, можно ли строить команду на работе без наличия страха? Да, можно, осознанное партнерство, осознанный выбор, партнерские отношения, командные отношения, когда каждый из участников осознает как свои собственные цели, так и свой вклад в цели команды.

Пример командных отношений, я когда веду тренинги, я часто это спрашиваю у участников — кто из вас когда-либо занимался командными видами спорта? Не важно, в институте или вот даже у нас есть футбольная команда на производстве, или в школе, где угодно, и когда люди говорят: ну да, я играл в волейбольной команде.

Был ли страх вот во время игры? И большинство людей говорят — нет, мы играли не для того, чтобы избежать наказания, нас никто не наказывал, мы играли для того, чтобы выиграть.

А страх подвести команду?

Это такая синтетическая вещь, то есть нежелание подвести команду — одно, и сыграть лучшим образом для того, чтобы команда выиграла — это одно, но страх подвести команду, я скажу одну вещь, скорее всего, он замораживает людей так, что они даже на поле не выйдут.

Но вот знаете, перед пенальти, еще чего-то, когда на тебе ответственность, и вот этот вот решающий там гол, бросок, что угодно, неужели человек не испытывает страха подвести команду?

Я могу к этому подойти с другой стороны, основываясь на результате. Когда человек себя «накрутил» до такой степени, что он на «ватных» ногах, и он просто бьет мимо мяча, и потом, знаете как, «я так и знал, что у меня не получится», доказывает себе свою правоту, вот это, можно сказать, да, это был страх, который демотивировал.

Но когда человек собирается и понимает, что на мне ответственность, и я сейчас произведу лучший удар по воротам за всю свою жизнь, вот это разные вещи, страх как реакция в «рептильном мозгу» и ощущение — мне нужно прыгнуть выше головы. Вы можете увидеть, как даже на футбольном поле люди забивают потрясающие голы и есть люди, которые не забивают, казалось бы, то, что он на тренировке сделает десять из десяти.

И наоборот, есть вратари, которые пенальти не отбивают, а есть вратари, которые… Помните матч сборной России и Испании на Чемпионате мира за выход в четвертьфинал, когда Акинфеев последний пенальти отбил ногой, падая в угол, а пробили по центру. Помните?

Классика. Даже те, кто не очень следят за футболом, мне кажется, это помнят.

Это его звездный момент. Но сказать, был ли в этот момент в нем, присутствовал ли в нем страх, что будет, если я подведу команду, мне кажется — нет, не было. Это была уверенность, что да, мне нужно его взять, и я могу его не взять, но моя задача сосредоточиться не на том, что угрожает, а на том, что мне необходимо достичь. Это разные категории.

Мне кажется, на этот вопрос только сам Акинфеев точно может ответить.

Может, даже он не сможет на это ответить.

Кстати, да, он может и не ответить, потому что вряд ли ты настолько классно можешь проанализировать свое состояние в долю секунды, когда вот это вершится.

Ну да. Но, возвращаясь к нашей теме, в конечном итоге на тренингах я привожу примеры других людей, но никакие примеры никаких других людей не имеют отношения конкретно к субъекту, к тому, кто может осознать это о себе.

Фильм про Абеля, «Шпионский мост», да, он такой, это фильм, можно сказать — это выдумка режиссера, но в конечном итоге человек может поставить перед собой собственную цель — осознавать свои эмоции, осознавать их происхождение, осознавать, к чему они приводят, и затем работать со своим восприятием для того, чтобы эмоции не мешали достижению целей, а наоборот, способствовали достижению целей.

Вот очень часто, когда мы говорим про страх, и только что я сказал, что если у тебя есть подчиненные, и ты привычно, знаешь, даже если в спокойном состоянии, входя в отдел, надеваешь маску дракона…

Носорога.

Носорога. «Сколько можно было там договариваться, уже время упущено! Надо было, чтобы это было сделано вчера!», в общем, накрутил хвоста, вышел. Думаешь, они будут работать лучше? Начни смотреть на результаты. Если они работают лучше, наверное, это то, что для них привычно, но если нет — можешь работать со своим эмоциональным осознанием, чтобы не создавать лишнего страха.

Другое дело, когда человек говорит — мне страх мешает. Очень часто на тренингах я слышу такой запрос — я пришел сюда для того, чтобы избавиться от страха, моя задача, вот я не могу выступать перед аудиторией, я боюсь говорить на публичных собраниях и так далее, мне нужно избавиться от страха. И каждый раз даже вот эта фраза, она у меня вызывает ужас, я говорю этим людям — ни в коем случае не пытайтесь избавиться от страха.

Почему?

Потому что страх — это то, что на протяжении четырехсот миллионов лет обеспечило твое выживание. Вот эта сама идея, что мне нужно убрать страх из моей жизни, она, на мой взгляд, контрпродуктивна, она ложна. Если утром кто-то просыпается и не чувствует страха — бойся выходить на улицу, это значит, что ты пойдешь навстречу автобусу, думая, что ты матрица, и он раздвинется и проедет сквозь тебя.

Нет, страх — это то, что оставляет нас в живых. И при этом речь идет не о том, чтобы страх исчез, а только о том, чтобы осознавать, что это такое, и пользоваться страхом для достижения своих целей.

Все-таки порекомендую книжку Фрэнка Фаранда «Парадокс страха», которую я как раз сейчас заканчиваю читать.

Отличная книга.

Мы с вами уже перед нашим разговором чуть-чуть это обсудили. Я сейчас вспомнила пример оттуда, где как раз он говорит об исследовании женщины, у которой был феномен — она не испытывала чувство страха, вот у нее генетически что-то было нарушено, потом нашли причину. Но суть в том, что она вообще как раз не знала, что это такое, и поэтому она постоянно попадала в очень опасные ситуации.

То есть ее где-то ограбили ночью там на пустыре, на следующий день она опять пошла по этому пустырю, потому что у нее не загорался вот этот красный маячок. Где-то она попала под машину, и она потом опять там же везде переходила, не обращая внимания ни на что, потому что страха нет. Страх — это наш спасательный механизм.

Совершенно верно. И вот статистика ДТП, дорожно-транспортных происшествий, это очень простые цифры, любой может поднять, сейчас же знаете как, Google знает все, главное — уметь искать. Почему наказывается управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения или под теми или иными наркотиками? Потому что алкоголь и наркотики притупляют чувство страха.

Реакции меняются.

Реакции меняются, это другое, но человек не воспринимает ситуацию с достаточным страхом для того, чтобы ее избежать. Или есть еще такая категория участников дорожно-транспортных происшествий, молодые водители, которые много проводят времени за рулем автомобильных этих симуляторов, игрушек, гонок.

Приставки игровые.

Приставки, да. Удивительная вещь, эти приставки. Они говорят — они отрабатывают мои рефлексы, мои навыки обгонять, тормозить и так далее, вот между этими машинами. Но в этих приставках есть кнопка «перезагрузка», когда пять раз ты попал в аварию, ты потерял игру, нажми, и всё начнется заново.

И вот это притупляет страх, люди за рулем реального автомобиля на реальной дороге думают, что… Причем это не осознанно думают, это не то что «сейчас меня убьет, а потом я воскресну», нет. Но грань вот «опасно-не опасно», она сдвигается, и происходит ДТП.

А если к эмоциональному интеллекту вернуться, мне сейчас уже немножко в будущее хочется заглянуть. Там пятьдесят лет назад, сто лет назад никто не говорил об этом, но и командной работы как таковой, может быть, никто и не рассматривал. Было еще двести лет назад крепостное право и рабство, какая там команда, вот кнут, и пряника даже тебе не дадут.

Потом индустриализация, потом уже машины, заводы, фабрики, люди, труд вольнонаемный, здесь уже началась история про то, что эффективно работать в команде. Сейчас мы уже пришли к тому, что все-таки наши эмоции это очень важно, и они дают нам качество, эффективность повышают.

А что может быть еще впереди у нас, что интересного, если пофантазировать?

Вы знаете, я не берусь точно заглядывать в будущее, но некоторые тенденции, которые я сейчас наблюдаю, они меня, честно скажу, настораживают.

Какие?

Что я имею в виду, есть такое опять же распространенное понятие, и оно распространяется прямо сейчас — миллениалы. Я пытался узнать, а что такое миллениалы, чем они отличаются, о чем вообще идет речь. Говорят, вот тысячелетие сменялось, английское слово millennium, тысячелетие, вот люди, которые родились на границе тысячелетий. И сейчас это примерно, дальше появились какие-то подкатегории, Z-поколение, Y-поколение, X-поколение, еще чего-то… Я на это смотрю гораздо проще, миллениалы это такое новое поколение. Ладно, хорошо.

И меня часто спрашивают — а вот вы проводите корпоративные тренинги, вы готовите, работаете с командным взаимодействием, налаживаете командное взаимодействие, а у вас есть что-нибудь специально для миллениалов? Я говорю: что вы имеете в виду, почему для них нужно что-то специальное? И сотрудники HR-подразделений мне говорят: миллениалы это такие люди, для которых их эмоции становятся важнее, чем цели компании.

Я говорю: вот это интересно. Это что значит, что мне приходится их все время пряниками завлекать, и чтобы им хорошо себя чувствовалось, чтобы не дай бог не сказать там строгого слова, чтобы не вызвать раздражения. Когда они начинают скучать, они уходят с работы, вот у них совершенно все по-другому.

И мне кажется, это некий такой, знаете как, маятник качнулся в другую сторону, что эмоции становятся гораздо важнее, чем цели, которые человек ставит перед собой. И если идти в этом направлении, то тогда самое главное, что мне нужно будет, чтобы я чувствовал себя хорошо.

А это разве плохо?

Нет, это само по себе неплохо. Но как говорил мудрейший Лао-цзы, серединный путь — это между двумя крайностями.

Это долина между двумя вершинами.

Да. Эмоции, конечно, они были, есть и будут частью нашей жизни, и при этом цели, которые мы ставим перед собой, точно так же они были, есть и будут оставаться частью нашей жизни. И задача не в том, чтобы забыть про свои цели, не позволять себе никому сказать строгого слова, потому что иначе у меня будет раздражение и я уйду из этой компании, и в какой-то степени это начинается, я бы так сказал, манипулирование окружающими при помощи своих эмоций.

Когда мы начинаем, возвращаясь к предыдущему нашему разговору, привычки контролировать и избегать контроля, иногда контроль — это силовым методом приказать «упал — отжался», подчинил, а иногда это манипулятивный контроль. Не надо на меня кричать, иначе я буду расстраиваться, а если я буду расстраиваться, мне будет так плохо, что я уйду из вашей компании.

Я буду менее эффективен для вашей компании.

И я еще буду менее эффективен, да, и вы еще проиграете из-за того, что вы сами на меня повысили голос. И вот это всё присутствует в том, что мы называем командное взаимодействие, и эмоциональный интеллект это всего лишь часть понимания, что да, есть эмоциональная сфера, мы можем с ней работать, но при этом, на мой взгляд, более важным является контекст компании.

И если в контексте присутствует ответственность, я как сотрудник компании отвечаю за те результаты, которые я выдаю, то тогда моей ответственностью будет управление собственными восприятиями жизни для того, чтобы мои эмоции были в порядке. Или противоположность контекста ответственности, это контекст жертвы — я не я, корова не моя, мои чувства под властью начальника, стоит ему прийти на работу в плохом настроении и рявкнуть на меня утром, и у меня всё из рук валится, и я неделю после этого не даю результата.

И вот это вот, выбор контекста, ответственность или жертва, это в конечном итоге выбор субъекта. Это я немножко в сторону от эмоционального интеллекта ушел, но это то, о чем моя работа.

Большое спасибо. С нами был Иван Маурах, бизнес-тренер, и мы говорили об эмоциональном интеллекте, а заодно обсудили много других важных вещей, например, страх, как он влияет на нашу с вами жизнь, и по-видимому, эффективность.

Спасибо большое, Иван.

Спасибо вам.

Это была «Психология на Дожде», я Александра Яковлева. Всем пока.

Читать
Другие выпуски
Популярное
Лекция Дмитрия Быкова о Генрике Сенкевиче. Как он стал самым издаваемым польским писателем и сделал Польшу географической новостью начала XX века