«Россия упустила свой шанс на будущее»: глава МИД Польши — Дождю

— Как вы ответите на заявления Николая Патрушева?

— Он и его начальник угрожали уничтожить украинскую государственность за три дня, а война тянется уже пятый год. А по большому счету попытки захватить Донбасс уже 14 лет тянутся. Мы привыкли к угрозам полного ядерного уничтожения. Помню, однажды я приезжал в Москву и просил российских генералов, чтобы они хотя бы раз в квартал угрожали нам ядерным уничтожением, а не чаще, потому что тогда они угрожали нам чаще. И российские пропагандисты делают это постоянно.

— В Москве лично вас обвиняют в агрессивной русофобии, я даже слышала, как Мария Захарова сказала «русофобия головного мозга». Так она решила отреагировать на ваши заявления во время вашей недавней поездки в Киев. Ну и в Москве подозревают, наоборот, НАТО в подготовке к возможным провокациям, в том числе в Калининградской области. Как вы на это реагируете, когда в Москве говорят: будут провокации именно с польской стороны?

— Давайте сначала поговорим по поводу русофобии, потому что это интересный момент. Что такое фобия? Это греческое слово, которое означает безотчетный страх перед чем-то. Так вот, я бы сказал следующее: когда кто-то нападает на своих соседей, угрожает уничтожить их ядерным оружием, это вполне здоровый страх, здоровые опасения, а не какие-то безотчетные.

Еще раньше, когда я работал министром иностранных дел, я постоянно стремился к улучшению отношений с Россией. Мы тогда работали и над соглашением об ассоциированном членстве России в Евросоюзе, потому что там было вето изначально. Мы приглашали Путина в Гданьск в годовщину войны. Приглашали его в Катынь, в то место, где были расстреляны пленные польские офицеры по приказу советского руководства. Я ведь три года работал с Сергеем Лавровым над тем, чтобы изменить определенные правила в Евросоюзе для того, чтобы жители Калининградской области имели возможность без виз приезжать в приграничные польские регионы, а это было сделать очень непросто. Но мы над этим работали.

Была создана специальная рабочая группа по спорным вопросам истории, где российские и польские историки вместе работали по очень сложным темам. Это тоже была очень серьезная, сложная работа. Кроме того, мы обратились к католической церкви в Польше и попросили католиков принять вместе с РПЦ совместный документ о примирении между русскими и поляками. Кроме того, мы очень часто приглашали к себе российских чиновников, мэров российских городов и так далее, чтобы они приезжали, обменивались опытом. Мы открывали консульства, мы очень хотели, чтобы Россия была нормальной страной, и мы хотели, чтобы по обе стороны от границы были нормальные демократические страны. Но Россия от всего этого отказалась, перечеркнула все это, когда начала нападать на соседние страны.

— В момент, когда случился инцидент на границе Украины и Польши, в поезде недалеко находились Борис Джонсон, Карл Бильдт, Курт Уолкер, с которым мы еще будем говорить в этой программе. Все это происходит, и как будто в Москве не видят ответа. Может быть, я неправильно это оцениваю?

— Прежде всего давайте не будем забывать, что Россия ведет информационную войну. И они постоянно пытаются представить себя жертвой. Поэтому давайте сейчас сделаем паузу и... Вот смотрите: Польша, Европа, НАТО — ничего подобного в отношении России не делают. Правильно? Так что давайте четко скажем, кто в данном случае является агрессором, и не только по отношению к Украине, но и по отношению к Польше и Европе, к Западу. Мы не посылаем своих убийц в Россию. Мы не поджигаем российские торговые центры. Мы не посылаем свои беспилотники и ракеты на российскую территорию, да? Это первое.

И второе. Когда ваш сосед ведет себя подобным образом, как нужно реагировать? Есть определенные дипломатические процедуры. Мы выразили свое недовольство, свой протест. После каждого подобного инцидента мы закрывали очередное российское консульство. Каждый раз мы предупреждаем Россию: не делайте больше ничего подобного, иначе уже скоро не останется консульств, будет нечего закрывать. Другие меры тоже принимаются: ограничивается выдача виз россиянам, вводятся новые санкции, увеличивается поддержка Украине. Мы не обязаны отвечать, платить той же монетой, отвечать зеркально. У нас есть преимущество. Экономика Евросоюза в 12 раз больше, чем экономика России. Поэтому мы будем использовать свои сильные стороны, а не ориентироваться на сильные стороны России.

— Вы говорите о санкциях. Насколько болезненными могут быть санкции? Это тоже ведь набившая оскомину тема. Кремлевские чиновники заявляют, что их санкции вообще не интересуют, и что никак они на них не влияют. Согласны ли вы с такой оценкой?

— Да нет, вы знаете, боюсь, что санкции все-таки оказывают воздействие на российскую экономику. Вы спросите у людей, которые сейчас стоят в очереди на бензоколонках. Мы лишили Россию самых привлекательных рынков с точки зрения экспорта нефти и газа. Россия потеряла примерно 90% бизнеса в этом плане. Ну а Китай... Китайцы говорят Путину: «Да, вы можете строить этот свой трубопровод „Сила Сибири”, но только вы за него сами тогда и платите». Ну и это сказывается на ценах на бензин, на нефть и на газ внутри России тоже.

Так что сами судите о том, сколько Россия своего национального богатства растеряла. У России истощился Фонд национального благосостояния. Россия распродает свои золотовалютные запасы. Россия не имеет возможности вкладывать деньги в инфраструктуру. В России сейчас миллионы людей с инвалидностью, миллионы ветеранов. И Россия не имеет никаких возможностей для развития.

Если бы не эта преступная война, мы бы сейчас платили России за возможность возить наши грузы из Европы в Китай, и наоборот, Россия получала бы огромные деньги за это. Потому что сейчас на Ближнем Востоке идет война, были бы хорошие возможности для транзита через Россию. Но Россия упустила свой шанс на будущее.

Фото: Czarek Sokolowski, Kin Cheung / AP