«Нам очень хотелось бы, чтобы нашим соседом была нормальная демократическая страна»: глава МИД Польши — Дождю

— Есть эксперты, которые предсказывают нападение (России) на восточноевропейскую страну, в частности, на Польшу. И считается, что именно Польша одна из первых в зоне риска находится. Ждете ли вы вторжения со стороны России, господин Сикорский?

— За последние 500 лет Россия много раз нападала на Польшу, так что если это случится еще раз, никто особо не удивится. Мы знаем, что когда российские правители начинают нам угрожать, к этим угрозам нужно относиться серьезно. И соответственно, мы принимаем определенные контрмеры. Последние 20 лет мы выделяли на нужды обороны серьезные деньги. В настоящее время, если брать только военные расходы, Польша тратит на укрепление своей обороны 4,8% от ВВП, а если добавить еще всякие проекты двойного назначения, инфраструктуру, то, что может использоваться и в гражданских целях тоже, то в сумме получается 7% от ВВП. Так что теперь вы понимаете, почему мы хотели вступить в НАТО.

Причем мы хотели, чтобы у нас были нормальные отношения с Россией. Вы знаете, меня до сих пор критикуют у нас в стране за то, что я в свое время создавал комиссию по обсуждению проблемных вопросов, я выступал за безвизовый режим на приграничных территориях, я предлагал пригласить президента Путина на торжественные мероприятия в Вестерплатте. Он приезжал и в Катынь тоже, почтить память польских офицеров, которых уничтожили в Советском Союзе. К нам приезжали мэры российских городов, российские чиновники. Я выступал за то, чтобы Польская католическая церковь и Русская православная церковь подписали совместный документ о примирении и так далее.

Нам очень хотелось бы, чтобы нашим соседом была нормальная демократическая страна. Но президент Путин решил воссоздать Российскую империю. Это абсолютно безумный проект, из которого ничего не получится, но в процессе он вполне может погубить Россию.

— Возвращаясь к угрозам. Они есть, но насколько они могут быть масштабными? Вот если всерьез размышлять о том, что вот Путин на фоне неудач в Украине сейчас вторгнется в какое-то восточноевропейское государство, какое это может быть вторжение? 

— Понимаете, вы не можете устроить вторжение, просто выведя солдат из казарм и сказав им: вот идите туда на запад. Вторжение — это серьезное дело, нужны годы для того, чтобы все спланировать, и потом еще нужно несколько месяцев для того, чтобы сосредоточить силы. Помните, когда Путин готовился к нападению на Украину, мы узнали об этом за шесть месяцев до начала. Причем все это преподносилось как обычно под тем соусом, что Россия, дескать, проводит учения. И помните, как они врали, и Сергей Лавров, и президент Путин в один голос говорили: у нас нет абсолютно никакого намерения нападать на Украину. Но мы видели, что войска сосредотачиваются. А сейчас около нашей границы ничего подобного не происходит.

Что может случиться, так это какая-то провокация, какая-то операция, как говорят, под ложным флагом. Например, могут направить украинские дроны куда-нибудь либо в саму Россию, чтобы потом обвинить украинцев, либо могут направить их против нас или против какой-то страны Балтии и так далее.

И еще, вы знаете, когда Путин готовится на кого-то напасть, он начинает раздавать там российские паспорта. Насколько я понимаю, он как раз подписал указ о том, чтобы по упрощенной процедуре давать российское гражданство жителям Приднестровья в Молдове. Так что, я думаю, что Молдове сейчас нужно быть настороже. 

— Когда мы говорим об Украине, то сейчас вроде как слышны предположения о возможной новой стадии переговоров. Как вы на эти перспективы смотрите?

— Вот буквально недавно госсекретарь США Марко Рубио заявил то, о чем я говорю уже многие годы, что красные линии двух сторон настолько далеки друг от друга, что никакого успеха на переговорах быть не может. Мы американцам про это давно уже говорили. Путин по-прежнему хочет захватить как минимум Донбасс, а по возможности и еще что-нибудь, а Украина отдавать Донбасс не собирается. Так что можно сколько угодно собираться и обсуждать что-то, но пока одна из сторон не изменит кардинально свою позицию, никакого успеха на переговорах быть не может.

Фото: Czarek Sokolowski / AP