Россиянин, осужденный на шесть лет за антивоенные публикации, заявил, что в Литве ему не дали подать письменное заявление об убежище

17 сентября Одинцов переплыл Неман из Калининградской области в Литву, пытаясь избежать суда в России. По его словам, решение бежать он принял спонтанно, а после заплыва «чуть не умер». Оказавшись на литовском берегу, он в одних плавках и босиком прошел четыре-пять километров, прежде чем встретил пограничный патруль. После нескольких часов на заставе его передали российским пограничникам.

30 сентября Балтийский флотский военный суд приговорил Одинцова к шести годам колонии строгого режима. Как пишет Дергачева, дело об «оправдании терроризма» связано с антивоенными публикациями. Сейчас он находится в калининградском СИЗО-1 и ждет апелляции.

В день возвращения Одинцова в Россию глава МВД Катялинас сообщал, что мужчина попросил убежища, сославшись на преследование за действия в соцсетях. Позже представитель погранслужбы Гедрюс Мишутис заявил Lrytas, что во время опроса были лишь «признаки» желания получить защиту, а сама просьба не была выражена ясно и понятно. По его словам, пограничники объяснили Одинцову процедуру и убедились, что он ее понял, но после этого мужчина не выразил желания просить убежища.

«Не было правовых оснований принять и зарегистрировать заявление иностранца об убежище», — заявил Мишутис. Он также утверждал, что Одинцов не сообщал об угрозах своей жизни или свободе в России, а решение о возвращении приняли с учетом рисков безопасности. Департамент миграции комментировать конкретный случай отказался, сославшись на конфиденциальность.

Сам Одинцов пишет, что рассказал пограничникам об уголовном деле, но возможности подать письменное заявление ему не предоставили:

«Когда я в одних плавках босиком прошел 4-5 км и встретил пограничный наряд на автомобиле, следовавший из Рамбинаса, то объяснил, что прошу политического убежища. Рассказал, что пересек границу, чтобы избежать наказания по ст. 205.2 ч. 2 УК РФ. Меня привезли на заставу, дали два одеяла, позже — футболку, к вечеру — джинсы и ботинки. Меня опросили (видимо, по стандартной процедуре), долго не могли установить время пересечения границы, но мне ничего не отвечали абсолютно. Затем ближе к 18 часам меня вывезли в Панемуне и на мосту передали пограничникам РФ, заявив им, что уголовного дела в отношении меня Литва не возбудила. За все время нахождения меня на заставе возможности сделать письменное заявление мне не предоставили».

Одинцов также заявил, что не испытывает отрицательных эмоций по отношению к литовским властям:

«Я не испытываю к властям Литвы каких-либо отрицательных эмоций. На мой взгляд, независимое государство, будь то Литва или Китай, вправе сами определять свою миграционную политику. А вот по отношению к себе я раздосадован и зол, так как решился на столь опасный шаг (я чуть не умер после заплыва — немолод), не удосужившись даже глянуть, загуглить, а какова миграционная политика страны, в которую я так спонтанно, в считанные секунды, решил бежать от надвигающегося суда».