«Господь Бог знает только, что будет дальше» и «политическая диарея». Что заявил Путин на пресс-конференции в Китае
19 сентября в китайском Шеньчжэне в рамках форума Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) прошла трехсторонняя встреча Владимира Путина с китайским лидером Си Цзиньпином и президентом США Дональдом Трампом. Перед отъездом Путин пообщался с журналистами. Дождь выбрал главные заявления — о том, что «будет дальше» после трехсторонней встречи, как Россия ответит на удары по Крымскому мосту, где Москва готова общаться с европейцами (в Москве) и что такое демократия.
О том, «что будет дальше» после встречи с Си Цзиньпином и Дональдом Трампом
«Что будет дальше — никто не знает. Господь Бог знает только, что будет дальше. <…> Но мне бы очень хотелось, чтобы это имело свое продолжение хотя бы в том смысле, что по сверке часов, по ряду ключевых направлений, на мой взгляд, если не договоренность, то взаимное понимание имело место. Прежде всего что касается историзма, исторического значения и так далее: раньше таких встреч не было, вот она состоялась, и это, безусловно, какая-то страница в истории дипломатии».
О том, что такое демократия
«Ведь мы работали с президентом Трампом в период первой его каденции. Потом мы не работали с ним уже после того, как он утратил полномочия президента в 2020 году. Но в целом и сейчас, и до этого у нас есть что-то общее в подходах, касающихся так называемых цивилизационных ценностей. Здесь есть что-то, что нас если не объединяет, то говорит о какой-то близости взглядов. <…> Мы сейчас, допустим, обсуждали вопросы демократии, да? А что такое демократия? Это что такое? Это либеральный порядок, который собирались и пытаются до сих пор еще навязывать некоторые круги всему миру по своим лекалам. Это что, демократия? Или это либеральная попытка монополизировать власть и это на самом деле либеральная диктатура? Вот что это такое?»
О «новой Ялте»
«А что плохого было в Ялте? Во-первых, в Ялте зафиксировали победу над нацизмом. Я был бы не против, считаю, правильно было бы, зафиксировать победу над неонацизмом, чтобы мы говорили об искоренении самих идеологических корней, ксенофобии, русофобии и других фобий. <…> В Ялте никто не делил мир. Хочу это подчеркнуть. <…> Ялта просто зафиксировала реалии, которые сложились после Второй мировой войны. А что надо было делать тогда? Продолжать войну, что ли? В Ялте зафиксировали реалии. И в сегодняшних конфликтах придется согласиться с реалиями».

О реакции на удары по Крымскому мосту
«Мы надеялись на то, что, может быть, о чем-то удастся договориться, но после ударов по Крымскому мосту договариваться не будем. Будем отвечать на эти удары, и хочу, чтобы все об этом знали».
О приглашении европейцев в Москву, чтобы понять их позицию по безопасности
«Обсуждать безопасность Европы без Европы — тоже странное было бы дело, да? Мы не против, но нам нужно понять, с чем Европа придет на эти переговоры. И поэтому мы по дипломатическим каналам предложили европейцам приехать в Москву для того, чтобы определить их позицию. А после этого мы решим, в каком формате будем продолжать диалог с Украиной».
О том, что российская армия якобы не наносит «жесткие» удары, чтобы сохранить «возможности для достижения мирных соглашений»
«То, что мы все-таки с ними не так жестко, как могли бы, — это наше такое вот настоящее благородство русского человека, который еще в Великую Отечественную... Был волкодав прав, а людоед — нет? Или это какие-то другие соображения? Например, такие: а вдруг Господь, которого вначале упомянули, который только один знает, что будет дальше, вдруг он рассудит так, что все это будет наше? Зачем же долбить наше? Так же может случиться. Не только Донбасс имеется в виду».
О заявлениях о планах России напасть на Европу
«Эту политическую диарею надо прекращать. Что они там говорят о каких-то нападениях на Европу? Все же понимают, что мы не стремимся к войне с Европой. Что за чушь?»
О том, от кого зависит завершение войны
«Россия заинтересована в прекращении конфликта на Украине, уверяю вас. У нас нет никакого желания продолжать этот конфликт вооруженный. Украина ведь чего говорит? Мы удержим оставшиеся 10% территории Донецка еще какое-то время. Но если они какое-то время удержат, то потом все равно не смогут. Есть ли смысл держать эти 10% во что бы то ни стало? Это такой примитивный, но вполне законный вопрос, мне кажется. <...> Но даже с этими людьми мы готовы к диалогу».
Фото: Кремль