«Они тянут время, но они обречены»: Татьяна Лазарева о неизбежной победе протеста, визите полиции к ней домой и о том, что не так с юмором в русском YouTube

В гостях программы «Человек под дождем» — российская телеведущая, юмористка Татьяна Лазарева. Она объяснила Антону Желнову, почему вышла на протестную акцию 23 января, рассказала об атмосфере на акции, а также о том, как перед митингом к ней домой приходили сотрудники полиции. Кроме того, Лазарева поделилась взглядом на юмор в современном российском ютубе, и рассказала, на чем сейчас зарабатывает.

«Человек под Дождем», в эфире Дождя сегодня не Hard Day’s Night, а «Человек под Дождем», и у нас в гостях, мы никак не будем, Тань, тебя титровать, потому что я знаю, что этот вопрос тебя последние годы раздражает, а слово видеоблогер я сам не люблю. Привет.

Привет.

Татьяна Лазарева в эфире Дождя. Таня, очень рады видеть. Добрый вечер. Мы на «ты», мы знакомы, так что я заранее делаю эту оговорку. Тань, ты была на акции, где мы тоже были в субботу, в поддержку Алексея Навального, хотя, я пересматривал сегодня интервью Ирине Шихман, для ее YouTube-канала «А поговорить?», это был 2018 год, и ты тогда говорила, что всё, нет сил никуда больше ходить, протестовать, митинговать, не то чтобы о чем-то жалела, о прежнем опыте, когда у тебя всё сильно изменилось после 2011 года, после Болотной площади, но говорила, что уже понятно, что не стоит. И вот проходит время, ты снова на акции. Хотя был «Марш матерей» до этого, куда ты тоже выходила, фигуранты по делу «Нового величия». Что тебя все-таки заставляет вновь участвовать в политической, в общественной жизни?

Вот, хорошая поправка. Заставляет именно, понимаешь. Я так же, как и ты, наверное, как и все люди, мы совершенно не стремимся каждый день выходить на какие-то акции на улицу. Это уже, это знаешь, это такое от безысходности, от невозможности другим способом как-то вообще высказать свое мнение относительно происходящего, то есть вот этот фильм про «дворец Путина», он явился каким-то таким, плюс арест Леши, плюс все предварительные его отравления и всё это, но фильм, конечно, повлиял настолько, что невозможно…. Знаешь, мне кажется, что подсознательно каждый все-таки хочет выйти на улицу и увидеть, что он не сошел с ума. Понимаешь, когда смотришь этот фильм, ты думаешь: «Кто-то из нас сошел с ума. Либо я, который смотрит этот фильм, либо те люди, которые в нем снимаются, собственно». Я имею в виду не Лешу, а про кого он.

Фигурирует, так сказать.

Да. И когда ты выходишь на улицу, и видишь, знаешь, вот это — просто реально вот выдыхают люди. Вот я это чувствовала, когда была на Пушкинской, они такие — уф, слава богу, столько народу вокруг, я не один, все адекватные абсолютно, все прекрасные, никаких детей нет. Я как раз когда ходила, есть же вот этот еще дискурс про то, что мы все призываем детей туда приходить вместе с Алексеем Навальным, он тоже призывает, но когда мы шли, я ходила там просто, чтобы не замерзнуть, то любая группа людей, которые мне казались детьми, которая шла навстречу, я к ним очень громко обращалась, говорила: «Так, дети, вы что здесь делали?». Они, знаешь, так пугались и говорили: «Мы не дети, нет, мы студенты. Можем показать корочку, документы». И все вокруг очень добродушно на это реагировали, потому что действительно все прекрасно понимают свою ответственность.

И поэтому, вот когда ты выходишь на такие мероприятия, правда, это не от желания выходить на них, я вообще не собираюсь каждый раз туда ходить. Если ты будешь меня спрашивать, что я буду делать в следующие выходные, не спрашивай меня, потому что я не могу сказать.

Нет, я не буду спрашивать. Я понимаю, что ты не заведенная машинка, чтобы каждую субботу или каждое воскресенье выходить.

Вот, правда, в этом смысле ощущения те же, сил столько уже нет. Что могу — делаю, что не могу не делать, делаю, понимаешь. Вот ты не можешь сидеть дома и не выйти на эту акцию.

Да, ты выходила сейчас с туалетным ершиком, в общем который стал мемом как раз этой субботы, ерш, который стал одним из главных предметов расследования Алексея Навального, из Прасковеевки во «дворце Путина в Геленджике». Ты брала интервью с этим ершиком, да?

Ну, слушай, это работа с предметом, ну что-то с ним нужно делать. Это, конечно, не моя идея, просто мы, знаешь, я думала, когда я шла, что там вообще делать. Просто ходить, слоняться, скучно как-то, и я подумала сначала — петь частушки можно. И мы с подружкой, с которой собирались идти, поискали, она поискала в Google, не нашли ни одной частушки про Путина, представляешь, ну нету. Мы, конечно, их заказали на будущее нашим друзьям, креативным писателям. Но потом она мне говорит, что где-то там в Челябинске, у нее мама смотрела, чуть ли не Дождь мама смотрела, и говорит: «Слушай, а в Челябинске люди вышли с ершиками», оказалось, что это не только в Челябинске, а везде. И вот Танька, подружка, мне говорит: «У меня тут хозяйственный рядом, хочешь, метнусь?». И купила два ершика, и мы прекрасно с ними провели такой флешмоб, люди фотографировались, это было чудесно. Знаешь, просто у людей, вот они начинали смеяться, радоваться как-то, и когда человек смеется, он все-таки, знаешь, вот на выдохе это делает, «Уф, слава богу, можно смеяться, не страшно», можно не смеяться. Конечно, я как-то пыталась их как-то там всех веселить. В общем, фотографировались не со мной, с ершиками.

Скажи, мы сейчас как раз с тобой это обсуждали, по каналу «Россия» показывали сюжет, где показывали твоих детей, намекая на то, что вот они отдыхают постоянно на испанских курортах, учатся в Англии, видимо, и это припомнили. Тебя это ранит по-прежнему, когда ты, включая телек, вот видишь себя в таком контексте? Или ты уже привыкла, или уже все равно?

Слушай, меня вот в смысле ранит, не ранит, вообще не ранит. Даже детей моих не ранит, они просто возмущенно в семейной группе написали: «Фу, какая отвратительная фотка, могли бы выбрать что-нибудь посимпатичнее», тем более, она пятилетней давности какая-то, в общем их возмутила. Меня, знаешь, меня пугает немного это, потому что с такой…

Настойчивостью?

Рьяностью, понимаешь, вот это вот выкапывают несуществующее. Там была фраза, что дети Татьяны Лазоревой предпочитают испанские курорты. Блин, а кто не предпочитает испанские курорты, покажите мне пальцем? Мне кажется, это вполне нормально, ничего в этом нет, там хорошо, хорошие курорты. Но когда это вот переворачивают и говорят, что сама она… Знаешь, очень много комментариев в Facebook, в Instagram… В Instagram особенно любят писать, что типа, вот этот стандартный, знаешь, ход, во-первых, что ты туда полезла, значит, ты кто такая, дура набитая, полезла в политику, потом сама живешь за границей, а нам тут указываешь, и вот это вот, что типа, шикуешь, жируешь, значит, денег некуда девать, а критикуешь страну, в которой ты все это заработала. В общем, три стандартных этих. Я уже не отвечаю на все это, но меня это не задевает. Меня больше пугает то, что ко мне могут применить какие-то вот меры ограничения, которых, конечно, никому не хочется. Знаешь, там, не знаю… Ну, приходили же опять перед этим митингом 23 числа, приходил полицейский домой, нас дома не было с Мишей, Тося была одна, четырнадцатилетний ребенок открыл им дверь… Дура. Я ей потом сказала — больше никому.

Так, и что они хотели?

Я подписываю бумагу, в которой написано, что я ответственная за то, что я призываю людей идти на несанкционированную акцию, и это уголовно преследуемо. То есть я должна подписать эту бумагу и сказать, что я готова быть…

И ты подписала?

Нет. Меня не было дома, то есть…

Тебя не было. Это за твой пост в Instagram, где ты написала, что каждому решать, выходить или не выходить 23 числа?

Да, в поддержку, это было после моего видео в поддержку Леши. Я, естественно, никого никуда не призывала, я давно этого не делаю, я надеюсь на человеческую как бы рефлексию и разумных людей, которые сами принимают решения, хочешь — иди, не хочешь — не иди. Я никого не призываю, и меня не надо призывать, то есть обвинять меня в этом достаточно глупо. Ну, вот эти все вещи, они, конечно… Я не обращаю внимания на комментарии дурацких людей, я их блокирую просто. А вот это всё, знаешь, не хочется, конечно, связываться с машиной репрессивной.

Твой личный взгляд на происходящее в стране? Потому что понятно, что у тебя было несколько таких переломных в жизни, в карьере моментов, ты о них рассказывала, и психологических разных вызовов, с которыми ты боролась, принимала, не принимала. Но вот сейчас 2021 год, ты все равно как-то смотришь с оптимизмом на всё, с надеждой на всё? Или наоборот, у тебя из года в год всё только, твой внутренний ракурс на происходящее в стране все уже, уже и уже?

Слушай, вот удивительная вещь получается, это какая-то дуальность, двойственность этой ситуации. Если сейчас мы будем оглядываться на 2011 год, когда вышли на Болотную…

Когда все началось.

Да, вышли на Болотную люди. То есть то, что я огребла тогда, и мы все, полное непонимание всей страны, то есть нас назвали какие-то зажравшиеся москвичи, норковые шубы…

Тебя уволили с телевидения, о чем ты тоже много рассказывала.

Да. Я сейчас даже не про это говорю, это понятно. Но люди, то есть вышло достаточно много для Москвы, но все равно это было только в Москве. Это было десять лет назад. Посмотри, что происходит через десять лет, вот в этом смысле, через десять лет выходит уже вся страна, и никто им не говорит: «Вы что там, что это вы выходите?». Всем все понятно, конечно, а что еще делать. Но это вот такая долгая история, за десять лет. Меня это очень восхищает, вот это для меня повод для оптимизма. Да, это не быстро, да, это исторический процесс, слава богу. Это не какая-то там, за один день все перевернули и начали жить, посмотрели балет «Лебединое озеро», и все по-другому. Нет, так не бывает. Бывает только вот этой долгой работой, той как раз, которую сделал Навальный, как ни странно. Он просто фигачил все эти годы, бил в одну точку, к нему относились по-разному, и легкомысленно, и его недооценили, очевидно теперь. Но он добился, собственно, это просто нормальная работа, какая у него команда, что он делает, как он целенаправленно идет к свой цели. Он тоже там на наших глазах, конечно, совершал какие-то там и ошибки, и учился. Нормально совершенно.

Ну, да, тем более ты с ним знакома со времен Координационного совета оппозиции.

Да.

И собственно, даже он у вас с Михаилом Шацем был героем «На коленке», по-моему, шоу, которое вы делали в YouTube. Как ты считаешь… В 2018 году опять же Шихман ты говорила о том, что не видишь Навального ни президентом, ни мэром. Вот сейчас, после того, как он стал мировой фигурой, этому способствовало, понятно, к сожалению, отравление его, и о не