Однополые отношения и запрет на «счастливый блеск» в глазах: Евгения Зобнина об изнанке жизни в военном пансионе

Уже 2 сентября в Петербурге начнет работу современная версия Института благородных девиц — пансион воспитанниц Министерства обороны. Ими могут стать дочери военных из отдаленных гарнизонов и сироты погибших военнослужащих. Впрочем, в пансион могут попасть и дети гражданских — за особые заслуги родителей или за свои собственные выдающиеся достижения. В Москве подобный пансион работает уже одиннадцатый год, его основал опальный министр Сердюков и опекала его подруга Евгения Васильева. Подъем в пять утра, камеры наблюдения во всех помещениях, жесточайший запрет на соцсети и телефоны, тотальная слежка со стороны преподавателей. В комнатах ученицам запрещено вешать постеры на стенах и расставлять предметы на тумбочках. Правда ли, что все это для того, чтобы воспитать идеальных жен для российских военных? И какие драмы скрывают эти почти неприступные для людей извне стены? Евгении Зобниной удалось пообщаться с несколькими выпускницами пансиона.

Соборная площадь Кремля, июнь 2019 года. Выпускницы пансиона воспитанниц при Министерстве обороны танцуют вальс с кадетами. Через несколько часов праздник перемещается на балкон.

Их аттестатам позавидует почти любая московская выпускница, но стоят они дорого. Шесть лет жизни за высоким забором, когда день расписан по минутам, а телефоны выдаются на час для звонка родителям. 

Выпускница пансиона воспитанниц при Минобороны Екатерина Аликина: У нас самая любимая фраза была — вам не надо думать, вам надо делать.

Одежда, вплоть до нижнего белья, казенная, зато от Юдашкина. Физкультура и питание — как у космонавтов. Преподаватели готовят так, что никаких репетиторов не нужно. После уроков — творчество, спорт и встречи со звездами, от актера Данилы Козловского до Ксении Собчак. По выходным — выезды в театр и музеи. Лучших  показывают по телевизору.

Идея пансиона для дочерей военных принадлежала бывшему министру обороны Анатолию Сердюкову. По слухам, он называл это место своим любимым детищем, хотя после его фразы «девочки полноваты стали» у воспитанниц из рациона исчезли макароны и картошка, остались супы и брокколи. После отставки Сердюкова главным гостем девочек стал министр Шойгу.

Министр обороны Сергей Шойгу: У нас растет поколение, о котором мы мечтали. конечно, хотелось бы, чтобы везде, во всех учебных заведениях, довузовских и вузовских были такие замечательные условия.

Катя подглядывает за будущими воспитанницами за высоким забором филиала петербургского пансиона. Он вот-вот откроется, за стенами воспитанницы и суворовцы репетируют кадетский вальс.

Об открытии филиала заявил сам Шойгу. Там, на Бычьем острове, строили клуб дзюдо «Явара-Нева» Аркадия Ротенберга — миллиардер говорил, что это идея президента. Но год назад Ротенберг обменял клуб на земли Минобороны в Москве. Девочки Шойгу потеснили дзюдоистов Путина. 

Внутри института благородных девиц 21 века комнаты на 240 человек, бассейн, залы для фехтования, отдельная музыкальная школа. Катя подтверждает: воспитанницы редко в чем-то нуждались. Девушка родом из Оренбурга, отец военный, но мама воспитывала ее одна. Пансион был пропуском в лучшую жизнь. В дневнике у Кати были одни пятерки, она выступала на сцене, занималась конным спортом. И все-таки ушла после девятого класса. Последней каплей стало замечание от воспитателя.

Выпускница пансиона воспитанниц при Минобороны Екатерина Аликина: «Кать, почему у тебя такой счастливый блеск в глазах? Ты понимаешь, что это выглядит вульгарно? Так воспитанница не должна выглядеть... Да не переживай, ты просто подходи к зеркалу каждую перемену и смотри, чтобы у тебя глаза прилично выглядели».

Катя вспоминает: ее заставляли стыдиться за фото в пижамах, прикрывать грудь, отчитывали перед всем классом. О подобном писала и еще одна воспитанница пансиона — она анонимно рассказала изданию Wonderzine о том, как решилась на побег.

«Там у забора был высокий сугроб, правда, прямо на него смотрела камера, но мне уже было всё равно. С первой попытки у меня не получилось, и чтобы окончательно решиться, я перекинула свою сумку на ту сторону — чтобы отрезать путь назад. Кажется, потом я помолилась, и с разбегу взлетела на забор, схватилась за эти пики, перелезла и пустилась бегом».

Героиня публикации писала о том, как учителя рылись в ее личных вещах, хотя по регламенту обыск разрешен. За девочками следят дневные, ночные, воскресные воспитатели, без сопровождения нельзя выйти на улицу и даже в интернет.

Выпускница пансиона воспитанниц при Минобороны Екатерина Аликина: Когда я вернулась с каникул, я лишилась девственности. У меня мама об этом знала, я ей об этом рассказала, мы сходили к врачу, все проверили. Я приезжаю, где-то через несколько дней меня вызывает к себе классная руководительница, начинает мне говорить, что она знает, как я развлекалась этим летом, что она все расскажет моим родителям, и всякими завуалированными словами говорить, какая херовая. Мне звонит моя мама и говорит: а как она вообще об этом узнала, и какое ей дело? А я понятия не имею, как она узнала, если не прочитала в моем телефоне.

На научных конференциях педагоги из пансиона докладывают, что следят за социальными сетями воспитанниц. Если им не нравится пост или лайк — вызывают, правда, не в Центр «Э», а в кабинет воспитателя. С этого года в пансионе нововведение: мамы и папы воспитанниц обязаны прислать скриншот об установке родительского контроля на телефон. Наблюдение продолжается и после выпуска: кроме вузов, учителя ведут статистику — кто из девушек стал мамой. 

В программе пансиона написано много про гендерное воспитание. Но вот на какие исследования опирались учителя, не совсем понятно. 

  • «Для девочки общение со взрослым важнее знаний: на занятиях она ловят нюансы его мимики, подстраивается к нему, чаще смотрит в глаза преподавателю». 
  • «Девочкам проще работать от частного к общему, они труднее справляются с задачами на сообразительность». 
  • «Для того, чтобы поддержать девочку, ей надо сказать: „Задание не очень сложное, ты такое уже делала“». 

Однако выпускницы в один голос твердят: в них воспитывали не покорных жен, а равных мужчинам.

В «идеальных женах и матерях» из пансиона столько же идеального, как и в любой другой девочке в России. Те же уроки труда (единственная разница — у нас они были разделены отдельно на готовку и рукоделие), те же занятия изо/живописью/танцами и прочим. Да, тебе говорят о том, что ты девушка и должна вести себя подобным образом. Но кому из нас это не говорила мама? 

До статьи на Wonderzine репортажи из пансиона напоминали советские агитки: улыбчивые девочки в косичках, в белых гольфиках до колена, на пиджаке шеврон с розой в книге. О пансионе — либо хорошее, либо ничего. Допускаются разве только невинные стихи на КВНе.

Воспитанницы шутят либо о воспитателях, либо о мужчинах. Понять их страдания могут только кадеты — с ними девушки из пансиона встречаются на общих дискотеках раз в месяц. У многих отношения на расстоянии, но есть и те, кто искал любовь прямо в пансионе.

Выпускница пансиона воспитанниц при Минобороны Екатерина Аликина: Большая часть девушек по природе своей бисексуальны. Когда начинается переходный возраст, происходит то, что должно происходить в переходный возраст. Это было очень распространено.

Дарья Парфенова тоже не раз слышала об однополой любви в пансионе. 

Выпускница пансиона воспитанниц при Минобороны Дарья Парфенова: Это учреждение, где все все друг о друге знают. Вот буквально. Ты сказал что-то в одной части курса, это уже все разлетелось по всему пансиону. У нас у одной девочки были интимные фотографии, они разлетелись за несколько часов.

Сбежавшую девушку Дарья знала лично и наблюдала все то же самое — как не давали читать «Сумерки» Стефани Майер, потому что там есть сцены секса, как прятали шоколад «с воли» — так девочки называли все, что за забором пансиона.

Выпускница пансиона воспитанниц при Минобороны Дарья Парфенова: Очень много кто уходит, очень много кто не справляется, тоже пытались покончить жизнь самоубийством, лишь бы забрали, шантажировали родителей.

Она тоже просилась домой, но потом передумала — аттестат из пансиона был дороже. Дарья училась в селе Галенки в Приморье, перспектив там не было совсем.

Выпускница пансиона воспитанниц при Минобороны Дарья Парфенова: Если бы я тогда ушла, я бы очень сильно жалела, потому что вернувшись в Галенки, где коровы ходят по части, это не самое лучшее решение. Лучше остаться в Москве, потерпеть год-два, потом выпуститься с красивым дипломом с длинным названием, чтобы все потом говорили «Вау, как круто!».

«Вау» хотят слышать и родители, потому конкурс в пансион растет год из года. Год из года в нем все меньше детей военных. Мама абитуриентки из Мурманской области возмущалась: почему представители пансиона поехали с рекламой в большие города, а к ним в дальние края не заглянули?

Задумка, изначально для чего создавалось это заведение, очень хорошая, а сейчас все перевернули и название используют для наживы и обогащения! Из набора кандидатов устроили шоу для поднятия рейтинга, а значит — возможность больше зарабатывать! Детей военнослужащих с каждым годом становится все меньше, да и как их там будет больше, если конкурс такой? Перед экзаменами представители пансиона проехались с агитацией по лучшим лицеям страны! 

А кого-то приглашали лично. Например, 13-летнюю Дарью Рогозину из Иваново. Ее вопрос попал на «Прямую линию» к президенту. Спустя два дня Рогозину позвали на экскурсию в московский пансион, и Дарья решила поступать. Ее зачислили, хотя экскурсия была в конце июня, когда прием документов уже закончился. Родители, грезившие о поступлении детей в пансион, тоже взывали к Путину.

Мы писали даже на «Прямую линию» президенту! И в нашей группе собирались отправлять коллективное письмо в прокуратуру! Но не решились, боялись за детей.

Патронаж Министерства обороны пугает не только разочарованных родителей. Большинство выпускниц сначала легко соглашались, а потом отказывались от интервью.

Будто бы девушки до сих пор боятся, что об этом узнает воспитательница. 

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.

Другие выпуски