Прямой эфир

Неоавторитарный режим в России: почему система стала эластичнее, но все равно обречена

Объясняет доктор политических наук Юлий Нисневич

Доктор политических наук Юлий Нисневич объясняет, как устроены современные автократии и в чем заключается их «эластичность».

Неоавторитарный режим в России: почему система стала эластичнее, но все равно обречена

Дело в том, что мы привыкли, с точки зрения обычных людей, что если автократический режим, то это солдаты, это полиция, которая всех загоняет, строит и так далее.

Современные автократические режимы устроены по-другому, именно поэтому я их называю неоавторитарными режимами. Поэтому я не приемлю всякие гибриды и всё прочее, это затуманивание мозгов. А вот эти неоавторитарные режимы, с одной стороны, продолжают давить, с другой стороны, они используют не только принуждение, не только силовое давление. Если в широком смысле, то они используют коррупцию, в том числе политическую. Они воздействуют на массовое сознание, они делают черно-белое сознание, они, так сказать, варьируют институтом выборов, как хотят.

Кстати, вопрос обо всех этих гибридных режимах. Я специально смотрел, у нас 193 государства в мире, выборы записаны в конституциях 185. Это о чем говорит? Это говорит о том, что признание демократического механизма как механизма легитимации существует. Другой вопрос, что из этого механизма делается.

Так вот, авторитарные режимы научились вот эти все, так сказать, режимы подстраивать под свои интересы. Они сегодня в большей степени, чем раньше, вовлечены в экономические процессы, это их делает более эластичными, потому что те, кто правит, заинтересованы получать прибыль. Они не могут её получать, не встраиваясь в мировую экономическую систему, и так далее, и так далее. Тут всё становится более сложно.

Это не значит, что у них безгранично повышается устойчивость. Нет, всё равно рано или поздно такие вещи кончаются. Но они в этом смысле становятся более эластичны и, скажем так, закрывают возможность населению выражать своё мнение более закрытыми механизмами. Например, у нас есть закон о референдуме, который по этому закону провести нельзя. Закон? Закон, всё нормально, никакого нарушения. Только закон как написан? Понимаете, вот какие начинают работать механизмы.

Что приводит к концу тогда, если всё так эластично и долгоиграюще?

Она не долгоиграющая. Дело всё в том, что тут есть всегда одна особенность, она тоже довольно хорошо известна. Вот когда зреет, так сказать, некое недовольство, один из классических приемов ― выпускание пара так называемое. Дайте возможность высказаться, сказать. К сожалению, у меня такое ощущение, что наши руководители вот эту идею выпускания пара ― будем называть ее так ― просто не приемлют, они даже ее, условно говоря, боятся. У нас всё закупорено, причем не обязательно заасфальтировано или бетоном залито, а разными способами.